» » Фильм Гольциус и Пеликанья компания смотреть онлайн в отличном качестве бесплатно

Гольциус и Пеликанья компания

24-07-2019, 12:20
Зимой 1590 года в Кольмаре голландский типограф и гравёр Хендрик Гольциус обращается к маркизу Эльзасскому с просьбой о выделении средств на создание типографии, которая будет издавать иллюстрированные книги. Гольциус считает, что первые две книги, которые выйдут из-под печатного станка, следует преподнести Маркизу и его свите. Этими книгами должны стать иллюстрированное издание Ветхого Завета, содержащее шесть историй с эротическим содержанием, и иллюстрированное издание Метаморфоз Овидия, содержащее историю измен Юпитера.

Чтобы ещё сильнее прельстить Маркиза, Гольциус и его типографские работники готовятся поставить перед свитой Маркиза серию спектаклей по этим эротическим рассказам. Маркиз, человек, известный широтой взглядов, гордящийся своей религиозной и культурной терпимостью, владелец большой библиотеки, с просвещённым интересом к книгам и новым технологиям печати, поддаётся искушению Гольциуса. В присутствии свидетелей Маркиз заявляет, что возместит производственные затраты Гольциуса и компании, при условии, что те будут держать его в состоянии распалённом и взволнованном.

Гольциус и его Пеликанья компания печатных мастеров с их жёнами и любовницами из театрального мира приступают к работе...
Сообщить об ошибке
  • Смотреть онлайн
  • Кадры
  • Рецензии
Совсем никак...

Фильм очень разочаровал... На мой взгляд, извращённые понятия, и дело даже не в гениталиях.

Картина оставляет после себя очень мрачное впечатление, мешает смотреть постоянно выскакивающий, в обход основного кадра мужик с комментариями и неуместные спецэффекты.

Некоторые сцены смотрятся просто кощунственно!

Так называемые «эротические» сцены больше напоминают хождение и трение голых тел, ничего больше. Нет ни одного кадра который вызвал бы приятное впечатление или тронул бы за душу.

Можно посмотреть только тем, кто любит поискать скрытый смысл, а потом пофилософствовать.


Бессилие любить

У философа Мераба Мамардашвили есть рассуждение на тему: а что было бы, если б люди научились искусственно производить добро. «Порой люди... мечтают о создании определенного механизма, который делал бы людей добрыми. Скажем, наука могла бы изобрести такое лекарство для людей, способное рождать у человека особое состояние благорасположенности ко всем и вся. ...Тогда был бы налажен механизм, который... давал бы продукт, например, социальную гармонию, сообщество друг друга любящих людей. ...Чернышевский, например, до конца своей жизни воспринимал социальную справедливость как нечто такое, что можно изобрести и раз навсегда засадить людей в этот механизм, который сам по себе производил бы справедливость».

Новый фильм Гринуэя для меня - это Чернышевский наоборот. На моих глазах во время просмотра вырос громоздкий, но чудовищно точно построенный механизм, который делает злыми, продукт, насаждающий социальную какофонию, сообщество ненавидящих друг друга людей. Понимаю, что сравнивать гения постмодернизма с тенденциозно мыслящими социал-демократами - совсем не комильфо, тем более повторяя за ними топорные формулировки... Наверное, Гринуэй показался мне столь же «топорным», потому что я его в себя не впустила.

«Гольциус...» - фильм, до изжоги нашпигованный цитатами из мировой культуры, сатирический до скрежета зубовного, играющий грехами, пороками и страхами человеческими легко, как теннисной ракеткой, маскирующий незнаемые бездны и прочий мировой кошмар под заштатный театр. Он начисто лишен человека, души, любви, сердца, истории и памяти. На первый взгляд, «Гольциус» - весь в прошлом. Но то, что является его сюжетным стержнем - для кого-то это мифы-легенды, для кого-то - священные истории, для кого-то - живая культура и история, лоно, в котором мы как люди (как человечество) рождались - удостаивается смачного плевка. Сквозь увеличительное стекло иронии видно как никогда, что на теле человечества нет ни одного светлого пятнышка. Все замараны пороками, пришедшими из глубины веков. К слову, в веках они, как водится, не крепчают, а мельчают (идея, отнюдь не Гринуэем рожденная), правда, при этом не меняют имен: блуд, инцест, прелюбодеяние, педофилия, проституция, некрофилия.

В самом простом человеческом смысле общение с мировой культурой - это задача памяти; сложнейшая душевная работа по восстановлению нитей, связующих нас с ней, т. е. местом, где мы родились (если следовать мысли Мамардашвили культура - место нашего рождения). Гринуэй, чье второе имя все-таки не Трансгрессия, а Метаморфоза («пес в обратном прочтении - это...», сатана - тоже) преподносит нам эстетски-некрофильский перевертыш. Культура в его интерпретации - не лоно рождающее, а могила, в которой похоронены, как минимум, истина, добро, красота. Все нити, связующие нас с ними, надорваны, и ни один театральный клей тут не в помощь. Что же в живом остатке? Грехи (они же - запреты, сексуальные запреты) и свобода. Их - греха и свободы - пугающего сходства Гринуэй не прячет и не боится. Линию их то ли метафизического, то ли порнографического союза в фильме ведет Боэций.

Боэций... Судя по всему, персонаж Гринуэю вполне симпатичный. Хотя с его симпатиями разобраться непросто, настолько безэмоционально-интеллектуален его фильм, где автор загорожен от нас еще одним автором (загримированный Гольциус-резонер), и еще одним (не загримированный Гольциус), и еще одним (Боэций). Боэций умен, интеллектуален, занятен, тревожит предрассудки (это все буквальные цитаты из фильма), свободен даже в тюрьме. Вполне себе алтер эго постмодерниста Гринуэя. В фильме он проводник мысли - художник = порнограф. В данном случае порнография может считаться аллегорией обнажения идеала, истины, сути, абсолютной свободы. Порнографов сути в истории искусства хватало. Особенно среди сатириков по складу и духу. Другое дело, что до ее расчлененки тире некрофилии мало кто доходил. Правда, то, что мне показалось кастрацией сути (или обезглавливанием, в данном контексте это одно и то же) кому-то, возможно, представится трансгрессией.

Странно. Я так мало почувствовала, когда смотрела. Но так много хочется сказать...

Есть такое старое забытое стихотворение старой забытой поэтессы. О гномиках:

Так звонко они смеялись,
Как будто им было смешно,
Смешно, что они притворялись
Веселыми очень давно...

Мне постоянно чуется в фильмах Гинуэя это притворство, как и смех, умноженный на смех от того, что смешит то, что не может быть смешно. Смех Гринуэя многослойный и многотонный, он убивает своей тяжестью. Это смех человека, смеющегося настолько давно и повсеместно, что кажется, будто он давно уже ни над чем, ни над кем, а над самим смехом... Смехом, чье притворное веселье тревожит в разы больше клюквенных кровей и выбеленных тел героев.

При этом Гринуэя нельзя поймать на банальности. Никогда. Ни разу. Небанальны даже его самоповторы. Даже его постмодернизм. В его руках самая стертая банальность - какие-нибудь «грезы - розы» - начинает переливаться всеми красками дикости и новизны. Он значителен. Он увлекающ, как и любой полновесный талант. Но кто он?!

Пророк? Нет. Он не приходит с Откровением (как наши любимые Ханеке, Триер, Зайдль). Философ? Нет, умозаключения - явно не его тема. Может, моралист? Бывают же от обратного? Нет, его тошнит от законов и правил. Есть, как кажется, один неотъемлемый штрих Гринуэя - скептицизм. Он Скептик. У большинства представителей искусства скептицизм прилагается к повседневности; в ее рамках он, как правило, даже не щекотка - ничего сложного, ничего болезненного. А вот Гринуэй - Скептик Вечности. Это он ее щекочет, ее режет декоративным ножичком своего отточенного стиля, ее готовит, сервирует, смакует, ест. Духовный каннибал. Искусный рукодельник тлена. Безумец со строгой логикой в опереточных одеждах шута и притворы. До верху, до самых краев полный бессилием. Любить...


Бессилие любить

Биографические драмы в большинстве своем тяжеловесны и неповоротливы. Грубая приверженность байопиков традиционным линейным формам и монашеской скромности в выборе средств художественной выразительности сводит к минимуму интерес к фильму задолго до его выход на экран. Эту предвзятость трудно победить. Сама индустрия породила в нас это предубеждение.

Внутри человеческой культуры отношения различных индустрий весьма забавны. Индустриальная музыка и музыкальная индустрия всегда были и всегда будут невозможно далеки друг от друга. Во всем: от звучания до целевой аудитории. Одна живет в сердце машины и говорит со зрителем машинным языком, вторая окарамеливает шелест заводов по производству тысяч псевдосолнц компакт-дисков приторными скандалами и вымученными сплетнями. Исследование звука противостоит пустой эпатажности. Гага десятой свежести в открытом бою проигрывает богатству минимализма и шумов, рожденных в лабораториях саунд-дайверов.

Фильм Гринуэя презабавно вписывается в это противостояние. Кинематографический индастриал и его радикальность используемых форм проверяет пределы человеческого восприятия, обрушивая с экрана в зал многослойное изображение, кишащее рукописными текстами, обнаженными телами актеров в сладострастном соитии и средневековыми гравюрами на библейские темы. Драма, как художественная форма, уходит на второй план и личность Гольциуса через шестичастный рассказ о создании одной из его книг эксплицирует нам согласие Гринуэя с возможностью объединения индустрии и индастриала.

При всей близости этих двух понятий объединить их крайне сложно. Изначально одной из идеологических предпосылок рождения индастриала была сама индустриальная революция, бурный промышленный рост, заставивший художников задуматься о роли искусства в эволюционирующем обществе. Скорость и масштабы производства актуализировали новые каноны создания штучного медийного продукта. В определенный момент уникальность перестала быть критерием качества. Количество проданных копий захватило умы большинства. Те немногие, кто остался верен акту творения, оказались в подполье.

На тему возможного сближения первых и вторых Гринуэй размышляет через Гольциуса. Любой из них сам стоит на периферии. Пограничная зона опасна, но тем и интересна. С этим миром интересно сражаться, победа над ним стоит немало, не меньше стоит и поражение. Прибегая к грубым, но точным штукам, напоминающим хлесткий стиль Рабле, Гринуэй подобен гримдарковскому экскурсоводу в музее содомии и компромиссов, на которые вынужден идти художник ради банального выживания.

Попрание современных святынь через порнографическое исследование не чего-нибудь, а самой Библии, заставляет искать для каждого из шести сюжетов аналоги в нашей эпохе. Каждая из более крупных повествовательных и визуальных форм так и просит быть перенесенной в сегодня, здесь и сейчас. Позже, зритель из своего опыта чувственных переживаний выстроит собственную картину. Дефрагментация изображения одной из незначительных сцен прямо указывает на необходимость поиска решения для этой кинематографической загадки в исследовании толщи нестандартных фильмических техник и многослойного монтажа.

Отождествлять Гринуэя и Гольциуса можно вполне уверенно. Оба они обращаются к новой для них теме, оба исследуют новые для себя и своей сферы деятельности состояния. Весь набор артистов, женщин и ремесленников из пеликаньей компании последовательно выходит на сцену и задает неопределенный вопрос, оставляя впоследствии завуалированный ответ-полузагадку, рожденную во имя собственного истолкования, ради спора вокруг нее.

Не забывая о каноне, Гринуэй в ста восьмидесяти тысячах эстетически безупречных кадров демонстрацией умеренной телесности вулканизирует уже казавшуюся бесплодной отраслевую пустыню рассказом о компромиссах средневекового порнографа в декорациях заброшенного промышленного комплекса - и вряд ли можно найти более подходящее место для размышлений о блеске и нищете индустрии.

Многие элементы фильма допустимо выносить за его пределы. Более того, это необходимо, неслышимый призыв к такому действию прямо считывается в нужных местах. Сама кинематографическая данность фильма умоляет об этом. Все, от, лишь на первый взгляд, примитивной игры слов, уравнивающей Бога и совокупление, до технологически совершенных средневековых спецэффектов. Экскурс в глубины средневековой около-библейской живописи просто повод задуматься. Не так важно, хорошо это или плохо, само по себе осквернение божественных тотемов большинства и постановка своей жизни на кон в порыве расшевелить сонные массы попросту опасна. Теологические споры, заканчивающиеся унижением и кровопролитием точно обрисовывают современную ситуацию с некоторыми бунтарскими панк-формированиями задолго до их появления. Искусство, смелость, непокорность и дерзость всегда взывают к верности. Идеологический адюльтер постыден в своей публичности. Обнажение половых органов в фильме об этом - искусство.
На Vkinozale.tv вы можете посмотреть фильм "Гольциус и Пеликанья компания" не только на компьютере, но и на телефонах и планшетах Андроид (Android) и iOS - Айфон (iPhone) и Айпад (iPad), а также на Smart TV совершенно бесплатно и без регистрации.

Комментарии: 0

Добавить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
КОММЕНТИРУЕМОЕ
Спартак: Кровь и песок - 2 Сезон
один из самых плохих сайтов, скорости вообще нету...
илья
илья
Вчера, 21:50
Викинги - 1 Сезон
Как на этом сайте  vkinozale.tv найти сериал Супергерл 5 сезон...
vasily.pozdnyakov.2000
vasily.pozdnyakov.2000
20 апреля 2020 18:39
Секс в большом городе 2
Вторая часть фильма, снятого в продолжение одноименного сериала, главными героинями которого являются четыре...
Mia
Mia
13 апреля 2020 19:29
up